Базовая связь

Страница 5

задрав рубашку, голым телом на лицо заболевшего, приговаривая: “Коя мать родила, тоя и болести изсушила”.75 В Полесье так же лечили черную болезнь (припадки, происходящие, по местным верованиям, от испуга). На Пинеге от испуга окачивали ребенка с материной рубашки. Вообще, по широко бытующим представлениям, от испуга “всех лучше мати ладят, а по бабкам ходят - да еще не по крови придется - не по крови бабка робёнку.

Теперь надо точнее представить коммуникативную ситуацию, обозначавшуюся как “испуг”, и программу поведения, определявшуюся как “лечение испуга”. Эту манипуляцию совершали в нескольких случаях ( назовем наиболее характерные: долгое отсутствие и странствия человека, смерть кого-л. в доме, болезнь ребенка).

Странствия.

Рассказывает жительница с.Благовещенск (в Архангельской обл у слияния рек Устьи, Ваги и Кокшенги):

“Мати поругала лесными - щас милицией ругают, а тогда лешаками. Говорит: - Понеси тебя леший! И девочку унес леший. Возвращаются - они всё время боятся чего-то. Всё будто каки-то люди имают его. То вот бабушки, говорят, что на испуг каки-то слова дуют.”

Другой подобный эпизод записан на Северной Двине:

“А за Уйтой девочка потерялась - её матка прокляла. Молебен отслужили - нашли потом: сидит, в реке ножками болтает. Рассказывала, что кормил её дедушка: Она напуганная была, надо ладить. Которы долго-то в лесу - так они и человека боятся.

О людях, которые долго бродили вдали от дома, терялись в лесу, пропадали на чужбине, уходили внезапно, не сказавшись родным, говорили, что их “водил леший”. Возвращаясь, они сохраняли на себе печать дорожной тревожности, так что их надо было ладить от испуга. Надо заметить, что традиционное значение этого слова (“испуг”)отлично от современного: в народном понимании “испуг” - не только эмоциональное состояние, но и коммуникативная ситуация. В наших полевых записях и архивных материалах имеется множество описаний этого состояния. Информанты отмечают:

- психические отклонения:

“Он вернется - дак уж он не в себе”

“так вот теперь и ненормальная. Как леший поводит, так вот и ненормальные

выходят. А как испугаешься, то на родимец надо слова подуть”.

“У него тоже было по нервной, так всё голова тряслась”

- избегание людей, стремление к уединению: “Иногда и скоро увидят (заблудившегося в лесу. - Т.Щ.), а поймать не могут: всё бежит прочь, да дальше: А когда поймают, да приведут домой, парень не скоро в себя придет: долго ходит как дикой и вид в нем неловкой.” Время от времени их тянет снова уйти. Они бродят в лесу. В с.Шеговары на р.Ваге (вАрхангельской обл.) мы разговаривали с пожилой женщиной. В молодости, по ее словам, ее “водил леший”, после чего она долго не могла вернуться к нормальной жизни:

“Я не была себе хозяйкой, вспоминает она о том времени. - Я нормальная была, не больная, но: иной раз тянет куда-то подхватиться и идти - я иду, иду”. Утрату способности к речевому общению: часто после странствий возвращаются немыми или заикатыми (т.е. заиками);

- неспособность к созданию нормальных человеческих связей: как правило, такие люди остаются в бобылях или старых девах.

Обобщим: “испуг” в народном понимании - состояние отчуждения: дезинтеграции (утрата связей с сообществом: уход, выпадение из него) и декоммуникации (утрата способности к общению). “Лечение испуга”, следовательно, есть попытка и программа реинтеграции человека в сообщество. Таким образом, пронимальная символика в этом случае используется как средство (и выражение программы) реинтеграции.

Заметим, что, по поверьям, леший и иная нежить могли увести лишь того, кто был проклят матерью (отцовское или иное проклятье упоминается в данном контексте редко, чаще информанты, наоборот, отмечают, что такой силой обладало лишь материнское проклятье). Таким образом, отчуждение от сообщества осознавалось в терминах нарушения отношений с матерью; соответственно, реинтеграция в сообщество - как восстановление этой базовой связи - при помощи символов “материнства”

Смерть.

Другая ситуация, когда предпринимали меры против “испуга”, -

смерть кого-либо в доме. В этом случае также использовалась пронимальная символика.

По возвращении с похорон заглядывали в подполье, в устье и трубу печи: “Вся печаль в печь!” (Архангельская обл., Пинежский р-н; Вологодская обл., Белозерский р-н; Костромская обл.), в пустую квашню. На (или под) лавку, где лежал покойник, ставили квашню (иногда с тестом) или били об нее новый горшок (Украина).77 На Сев.Двине после похорон ходили на поветь и смотрели в щели, причем важно было именно заглянуть в дырку: “Не на что-то смотреть (ходили. - Т.Щ.), а просто в щели” . Производились ритуальные манипуляции с полой утварью : в доме переворачивали всю посуду (чтобы покойник не ходил и не пугал).79 В Заонежье пекли поминальный хлеб - характерно, что он был с дыркой посередине.80

Во всех этих случаях пронимальная символика маркирует границу

человеческого и потустороннего миров, обозначая отторжение умершего, программируя прекращение всех прежних с ним связей.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10

Это интересно:

Ван Гог Винсент
Ван Гог Винсент (Gogh, Vincent van) (1853-1890), голландский художник и график, наряду с Сезанном и Гогеном крупнейший представитель постимпрессионизма. При жизни была продана лишь одна его картина. Нищета, алкоголизм и приступы душевной ...

Александринский театр
На Александринской площади находился деревянный Итальянский павильон. Его решено было переделать в театр. В 1801 году деревянный театр по проекту В. Бренны был готов. Вначале его называли театр Казасси по имени руководителя труппы, но с 1 ...

Вильгельм Телль и Ленин
Для Дали Вильгельм Телль символизировал полный разрыв символической пуповины, которая связывала его с домом и всем тем, что было с ним связано в плане тотемов и табу. Первая картина художника, посвященная этой теме, называлась просто &quo ...