Базовая связь

Страница 9

При лечении кил сучок обводят и втыкают в него нож, иглу - острый предмет, как бы препятствуя процессу “рождения”. Во всяком случае, в заговорах, сопровождающих эти манипуляции, настойчиво повторяется мотив бесплодия.

Так или иначе, здесь последовательно фигурирует пронимальная символика, как символика “родов/материнства”.

Нас, однако, интересует, в первую очередь, ее коммуникативная роль. Килы - не просто опухоль или нарыв, но и обозначение определенной коммуникативной ситуации. По поверьям, килы были результатом чужого воздействия: их напускали или навязывали, причем, как правило, люди чужие и пришлые, либо принадлежащие миру дорог (напр., прохожие, нищие, странники и т.п.):

“Ходила девчонка (нищая. - Т.Щ.), по домам просить, - рассказывает жительница д.Керчела на р.Ваге (в Архангельской обл.). - Я обидела эту девочку, и девочка навязала килы: появились пузыри на пальце . А обидела тем, что сказала соседке. Что (девочка) далеко ходит - аж до Череповца - куски собирать.”

Или килы приставали в дороге:

“Килы - как чирьи. Иду я - и вдруг как кольнет! ”

“У меня на груди кила была, как куриное яйцо (здесь уже речь не о чирье, а о новообразовании . - Т.Щ.) . Бывает, по ветру придет: не благословесь выйдешь - к тебе и пристанет.”

Таким образом, речь идет о ситуации столкновения (конфликта или просто встречи) с чужим (человеком или пространством); пронимальная символика и здесь, следовательно, служит защитой - барьером - отгораживая от чуждых влияний, маркируя границы “своего” мира (как “материнского” и “родного” - в смысле: тебя породившего). И в этом случае пронимальная символика выражает и запускает программу отторжения чужаков.

2.4.Тоска.

Пронимальная магия использовалась в обрядах от тоски: здесь фигурирует печное устье . Туда сметали сор: “Сор в печь, а тоска с плеч” ; заглядывали; заваривали забытый в печи хлеб и пили вместо чая: “Как хлеб в печи забыла, так и об ем, рабе божьем (имя) думать забыла.” Затапливая печь, держали в челе, в дыму, нож: “Как на ноже дым не держится, так на рабе божьем не держится тоска.”

Персонификация женской тоски - огненный змей, вогляный, долгий (леший), полуночник или журинка: бес, который, по бытующим до сих пор поверьям, имел обыкновение летать или ходить к тоскующим женщинам.

В качестве оберега от этой нежити (а по сути - тоски) ставили у дверей ухват (один из женских символов: “Стоит Матрешка на одной ножке, расширила ножки = Ухват”107 ) или прибивали подкову. В некоторых местах оберегом служили какие-то “раковинки”.

Обряды “от тоски” совершались в нескольких ситуациях: это смерть кого-то из близких (чаще - мужа, возлюбленного или детей); уход или отъезд родственника; внебрачное сожительство и появление внебрачных детей; покупка скотины.

Смерть. В случае смерти кого-нибудь в семье, домашние, чтобы не тосковать, предпринимали примерно те же действия, что и “от испуга”: заглядывали в печь, сдвигали заслонку и проч.: “Вся печаль в печь!” Смысл этих действий - отгородиться от умершего, прервать связи с ним, обозначить прекращение коммуникации. Впрочем, в некоторых случаях подобные меры предпринимались еще до физической смерти старого члена семьи. Если старик, как говорили, зажился и заедает чужой век (долго и тяжко болеет, тяжел в общении, теряет рассудок и проч.), совершали специальные обряды для ускорения его перехода в иной мир. С этой целью пробивали дырку в лавке или потолке сдвигали потолочную доску, конек, открывали двери и окна - надеясь таким образом облегчить выход его душе. Смысл всех этих мер - отгородиться от старика, обозначить желательность его ухода; после обрядов “ускорения смерти” на него переставали обращать внимание, как будто “забывая” о его существовании в мире живых.

Меры против огненного змея или другой нежити, повадившейся к женщине, связаны, как правило, с ситуацией смерти близкого родственника, чаще всего мужа.

“Одна вдова жила от нас три километра, - рассказывает Нина Андреевна в вятском селе Воробьёва Гора. - Говорили, вогляный летает к этой . Муж умер, а она по нем тосковала. Говорили: не надо тосковать. А то он летать будет. Летит огонь, с хвостом, с искрами, потом превращается в мужа, а он угощает пряниками и ложится к ней спать. А утром она встает - и нет ничего, а на кровати лошадиные шарики. Это с молодушками бывает, у которых мужья недавно умерли.”

В целом в ситуации смерти пронимальная символика используется для обозначения программы отчуждения от умирающего или умершего: прекращения коммуникаций - как знак границы “нашего” мира.

Уход, отъезд кого-то из близких также мог быть поводом к совершению обрядов “от тоски”. Уезжая учиться, дочь подходит к печи, дотрагивается до шестка: “Печаль и тоска, останься у маминого шестка” . Магические действия предпринимались уезжающим, чтобы не тосковать об оставляемом доме - или домашними, чтобы не тосковать об ушедшем. Огненный змей, по поверьям, мог посещать женщину не только в случае смерти, но и в случае долгого отсутствия ее мужа. В целом обряды от тоски в ситуации отъезда аналогичны тем, что сопутствуют смерти родственника.

Страницы: 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14

Это интересно:

Архитектура рококо
Рококо возникло в последние годы правления Людовика 14 (1643-1715 гг.), но в отличие от всех предшествовавших ему стилей французской архитектуры не было придворным искусством. Большинство построек рококо – это частные дома французской ари ...

Этикетная формула
Этикетная формула часто представляет собой фразеологизированные предложения, являющиеся готовыми языковыми средствами. Многие из них включают уже ушедшие, самостоятельно не употребляющиеся слова. Представляя кого-нибудь при знакомстве, го ...

Народные механизмы языковой традиции
Среди совокупности различных коммуникаций, поддерживающих любую общность людей, вербальные коммуникации, проходящие на естественном языке, занимают важнейшее место. Соответственно в общем массиве этнической традиции языковая традиция игра ...