Русская художественная эмиграция в Европе ХХ век

Статьи » Русская художественная эмиграция в Европе ХХ век

Страница 10

Особое внимание уделено трем важным выставкам в Праге, в организации которых принимали участие критики и художники из России. В экспозиции 1924 года Искусство и быт Подкарпатской Руси экспертом выступал С. Маковский; в выставках Русское общество эпохи Пушкина (1932) и Рисунки русских писателей (1933) инициатором и составителем был Н. Зарецкий. В примечаниях к данному разделу диссертант подробно характеризует творческую и организаторскую деятельность С.Маковского и Н.Зарецкого - не только в Праге, но и в Париже, где оба работали позже. В тексте не обойдена вниманием и ретроспективная выставка русского искусства в Праге, подготовленная Славянским институтом и частными собирателями весной 1935 года.

Помимо больших экспозиций, проходивших в чехословацкой столице, в диссертации рассмотрены и персональные выставки русских эмигрантов 1920-х-1930-х годов, живших не только в Чехословакии, но и в других странах Европы, включая и Францию (А. Ганзен, И. и Ю. Репины, Б. Григорьев, Н. Исцеленов, И. Билибин, Ф. Малявин, А. Ремизов и т. д.): в этот период возможность показать свои произведения в Праге привлекали многих выходцев из России.

Далее автор подробно останавливается на деятельности Русского культурно исторического музея (РКИМ) и его картинной галереи, собиравшей исключительно произведения эмигрантского искусства. К концу 1930-х годов художественная коллекция Музея довольно полно отражала не только основные направления изобразительного творчества русских эмигрантов, но и круг их историко-художественных интересов. Там хранились живописные и графические работы, архитектурные проекты, фоторепродукции произведений, находившихся в других собраниях, а также портреты деятелей эмиграции, связанные с ними архивные документы и реликвии, включая театральные костюмы и многочисленные предметы декоративно-прикладного искусства. Художественное собрание РКИМ было отражено в подробном каталоге, составленном В. Булгаковым и его рижским соавтором А. Юпатовым и изданном в 1938 г. в Праге. Из-за нехватки средств коллекция формировалась в основном из даров самих эмигрантов, получаемых при содействии его добровольных представителей в главных центрах русской диаспоры в Европе и в Харбине. Поэтому она отличалась неравноценностью качественного уровня, неполнотой и некоторой случайностью подбора экспонатов, хотя пополнение собрания работами русских парижан в 1937 году взял на себя сам директор РКИМ В. Булгаков. Тем не менее, в Музее были представлены И. Репин, К. Коровин, мирискусники А. Бенуа, М. Добужинский, 3. Серебрякова, И. Билибин, Н. Рерих, а также Ф. Малявин, Б. Григорьев, Н. Гончарова, М. Ларионов, С. Виноградов, В. Масютин, Н. Богданов-Бельский и другие более или менее известные художники из разных центров русской эмиграции. Разносторонняя собирательская и выставочная деятельность РКИМ была прервана германской оккупацией, арестом В. Булгакова (1941) и расформированием Музея с рессеиванием его собраний по многим советским музеям и архивам в конце и сразу после второй мировой войны. В этом же разделе второй главы говорится о других собраниях русского искусства в Праге - в частности, об Архиве славянского искусства при Славянском университете (произведения А. Бенуа, М. Добужинского, К. Коровина, Ф. Малявина, Н. Гончаровой и др.). До сих пор в государственных музеях и частных коллекциях Чехии и Словакии хранится немало работ, созданных выходцами из России, в том числе и весьма известными мастерами руского искусства начала и первой трети XX века.

Как и в случае с югославской ветвью художественной эмиграции из России, чехословацкая группа русских художников-эмигрантов внесла весьма весомый вклад не только в отечественное искусство и искусствознание, но и в культуру и науку страны, которая их приютила. При этом и в Чехословакии, и в Югославии атмосфера, в которой жили и работали русские художники, была весьма благоприятной и благожелательной и в позитивном смысле заметно отличалось от ситуации, в которую эмигрантам из России пришлось погрузиться не только в Турции, но и позже - в Германии и особенно во Франции.

Общий вывод второй главы сводится к тому, что ни трудные обстоятельства временного пребывания русских эмигрантов в Константинополе, ни доброжелательное отношение и почти комфортные условия их жизни и работы в славянских странах Центральной и Южной Европы не смогли отвлечь многих творческих людей из этой среды от горячего желания оказаться в признанных культурных центрах Европы Берлине и, конечно, - в Париже. В конечном счете это и предопределило то, что эти города в межвоенный период стали подлинными культурными столицами Русского Зарубежья.

Страницы: 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15

Это интересно:

Поздние работы
Работая после 1514 при дворе императора Максимилиана I, Дюрер был загружен официальными заказами, самым трудоемким из которых было создание колоссальной, отпечатанной на 192 досках раскрашенной литографии «Арка Максимилиана I» (в работе н ...

От античного к средневековому взгляду на культуру
Тускулан - это предместье города Рима, и в своих "Тускуланских беседах" Цицерон впервые характеризует философию как "возделывание души". Он пишет: "Как плодородное поле без возделывания не даст урожая, так и душа. ...

Культура как тип социальной памяти общества
В современной культурологии можно выделить несколько конкурирующих научно-исследовательских программ, различающихся между собой разным пониманием того, что такое культура и каковы возможные способы ее изучения. В аналитических определени ...