Общественно-политическая мысль Древней Руси

Статьи » Общественно-политическая мысль Древней Руси

Страница 9

Большое внимание происхождению уделяет Иларион. Во-первых, вся его масштабная аллегория, изображающая одновременно и соотношение христианства с иудаизмом, и византийского православия с русским, построена на библейской истории об Аврааме и Сарре. Желая как можно лучше донести до слушателя, до читателя свою мысль, он кодирует ее на самом понятном языке. Рассуждение идет в терминах родства: «сынъ», «робичич», «Сарра не рождааше, понеже бе неплоды», «послуша Авраам речи Саррины и вълезе къ рабе ее Агаре», «роди же Агарь раба от Авраама, раба робичишть». Очень показательным является то, как органично вписываются сюжеты Библии, особенно Ветхого завета, в котором запечатлелось еврейское общество на стадии родового строя, в рассуждения русского автора. Во-вторых, в той части «Слова», где речь идет о «всемирноисторическом значении» деятельности Владимира Святославича много внимание уделено происхождению «во владыках апостола». Иларион пишет: «Похвалимъ же и мы, по силе нашей, малыми похвалами великаа и дивнаа сътворьшааго нашего учителя и наставника, великааго кагана нашея земли Володимера, вънука старааго Игоря, сына же славного Святослава». Родовитость князя для него предмет славословия: «Сей славный от славныхъ рожься, благородный от благородных, каган наш Влодимеръ .». Сопоставление с византийским материалом, проведенное И.С. Чичуровым, показывает, что в тот период, когда писалось «Слово», в империи родовитость, знатность по крови не входила в систему социальных ценностей. «Безусловное прославление Иларионом родовитости приходится на то время, когда в византийском общественном сознании еще только происходит становление аристократизированного варианта концепции знатности». Следовательно, это самостоятельные русские представления. По мнению И.С.Чичурова, у Илариона метафизическое обоснование светской власти в целом, принятое в Византии, заменяется утверждением мысли о сакральности наследования власти. Т.о. общенародное представление, идущее из глубокого прошлого попало в книжную культуру, было переработано и стало «теорией». Теория оказалась столь влиятельной, что приехавший из Византии митрополит Никифор, который, как было показано, смотрел на окружавшую его действительность по преимуществу сквозь призму своих византийских воззрений, и тот, верно сорентировавшись в ценностных установках принявшего его общества, обращается к Мономаху «благородный княже» и величает его, перебирая предков до третьего колена: «Володимероу, сыноу Всеволожю, сына Ярославля».

Концепция мирского благочестия. Среди общественных представлений, развитых русскими книжниками до высоты идеологических концепций в произведении Мономаха нашла отражение идея, которую мы назвали бы теорией мирского благочестия или теорией «малых дел». Суть ее заключается в том, что для того чтобы добиться Божественной милости нужно, в сущности, совсем не много: в повседневном быту человек должен соблюдать некоторые достаточно простые правила. Эти правила настолько легкие, что никакие отговорки и ссылки на слабость и несовершенство человеческой натуры уже не принимаются. «Господь наш показал ны есть на врагы победу, 3-ми делы добрыми избыти его и победи его: покаянием, слезами и милостынею. Да то вы, дети мои, не тяжька заповедь Божья, оже теми делы 3-ми избыти греховъ своихъ и царствия не лишитися. А Бога деля не ленитеся, молю вы ся, не забывайте 3-х делъ техъ: не бо суть тяжка; ни одиночьство, ни чернечьство, еи голодъ, яко инии добрии терпять, но малым делм улучити милость Божию». Как видим, настроение этих строк достаточно оптимистические. Существуют, конечно, «инии добрии» совершающие подвиги на гране человеческих возможностей, их пример поучителен, но ошибкой было бы думать, что они - монополисты царствия Божия. Обычный человек своими скромными силами тоже может «царствия не лишиться». Вполне возможно, что стойкий оптимизм «Поучения» является ответной реакцией на общественно-психологические процессы сер. XI века, о которых писал В.В. Мавродин: «Греческое духовенство принесло на Русь монашеско-аскетическую струю. Появляются монастыри< . > и монашество. Так< . > обрусевшее христианство Владимира, проникнутое религиозным оптимизмом, жизнерадостностью, " мирским" духом, уступало свое место аскетическому христианству греков, чуждому " мира" монашеству и черному духовенству». Очевидно, монашество склонно было внушать пастве, что только отход от мира может дать спасение и жизнь вечную, иначе их существование теряло смысл. Естественно, жизнерадостности мирянам это не прибавляло. У них терялся стимул духовно совершенствоваться. Недостижимость идеала аскетической жизни, по видимому, стала частенько служить отговоркой для нерадивых христиан: стоит ли вообще стараться, живя в миру, если даже старания монахов, в постоянных бдениях добивающихся благодати за стенами монастырей, не всегда увенчиваются успехом. Против этих упадочнических настроений, которые вели к понижению уровня духовной дисциплины, и была направлена концепция мирского благочестия, концепция «малых дел». Особенно ярко видно это в «Слове о князьях», литературном памятнике середины XII века. Повествование идет о примере благочестия - черниговском князе Давыде Святославиче. «Речеть ли кто, яко жены не име, но и дети имеаше. Преподобныи Никола Святоша его сынъ бе и ина два сына. Или речеть кто, яко дому не име, того ради заповедь Господню исправити возможе? Многажды бо слышахъ некия невегласы глаголюща: " Съ женою и съ чяды своими не можем спастися" . Се бо князь не един дом имяше, но многи, князь всеи земли Черниговскои. Заповедь Владычню исправи в семъ животе своемъ, ни с кемъ вражды име». В авторе слова угадывается проповедник-практик, слышаться голоса «неких невегласов», увязших в семейном быте, жене и детях, и сделавших себе из этого отговорку. Для них и создана «теория малых дел». Согласно Мономаху на ночь надо сказать: «Якоже блудницу и разбойника и мытаря помиловал еси, тако и нас, грешных, помилуй» и поклониться до земли, а если неможется, то три раза. Даже если вы не в состоянии запомнить молитву в десять слов - не беда: «Аще и на кони ездяче не будеть ни с кым орудья, аще инех молитвъ не умеете молвити, а " Господи, помилуй" зовете беспрестани, втайне: та бо есть молитва всех лепши, нежели мыслити безлепицу ездя». Вообще, представление о том, что «благочестие - это просто» весьма характерны для русской средневековой культуры киевского периода. Так, например, Изборник 1076 года успокаивает растревоженную совесть богача, прочитавшего, быть может, что «удобнее верблюду пройти сквозь игольные уши, нежели богатому войти в Царство Божие» (Матфея 19: 24). «Добро есть богатство, в нем несть греха», - утверждается в Изборнике. Богатому дается направление для работы: «Яко елико великыимъ сьподобил ся еси от Бога благыимъ, тольма и бльшая длъжьнъ еси въздати». А именно: милостыней, не обязательно большой, но посильной и идущей от сердца. «Несть бо тяжько: аште бо насытилъ ся еси пиштею - накърми альчнааго, напилъ ли ся еси - напои жадьнааго, и съгрелъ ли ся еси - съгреи трясоуштааго ся зимою, въ храме ли красьне и высоце възлежиши - въведи скытаюштааго ся по оулицамъ въ домъ свои». Да просто доброжелательное отношение к своим домашним - уже немалая милостыня. Встречным прохожим нужно кланятся. «Аште тако можеши творити, не сътворить ти пакости богатьство твое». Даже Феодосий Печерский, общий тон поучений которого весьма строг, в сущности, требует от монастырской братии не много: не прислонятся к стенам во время службы, работать, хотя б немного, для обеспечения собственного пропитания, а не полагаться только на подношения, не роптать, со «страхом» ожидать приближения пресвитера со святым кадилом. Но и этих правил подопечные Феодосия, по-видимому, не выполняли, и все равно, игумен не оставлял их без причастия, а только сокрушался: «То что створю, не вем, убогый» - «И что мне делать, не ведаю, убогому!». Человек в XI-XII веке, в отличие от человека позднего средневековья не ждал кары с выше за прегрешения, связанные с формальной стороной культа. Он исходил из того, что «Бог милостив». Этим объясняется и многоженство, и нечастое посещение церкви, и неурочное «ядение мяс», по поводу которого велось немало споров, разрешившихся не в пользу строгих блюстителей канонического порядка. Тем не менее, в тех случаях, когда дело касалось вопросов принципиальных для совести, древнерусскому сознанию было свойственно облекать моральные нормы в религиозную форму. Глубина проникновения христианства не была еще достаточна для того, чтобы несоответствия поведения некоторым отвлеченным церковным предписаниям воспринимались как грех, но вполне достаточна, чтобы традиционно негативные явления, такие как вражда, предательство, кровопролитие порицались именно с религиозных позиций. Примером тому, теория «казней Божьих», сферой применения которой были, прежде всего, дела мирские.

Страницы: 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14

Это интересно:

Гравюры Альбрехта Дюрера
Самым ярким представителем искусства Германии был Альбрехт Дюрер, родившийся в семье нюрнбергского золотых дел мастера. В 1486 году он поступил ученикомв мастерскую М. Вольгемута. В 1492 году посетил мастерскую недавно умершего Мартина Шо ...

Перестройка
Возникновение в конце 80-х годов значительного числа церковных издательств, печатающих среди прочего и богослужебную литературу, явилось началом очередного периода децентрализации. Репринтные переиздания богослужебных книг, относящихся к ...

Вильгельм Телль и Ленин
Для Дали Вильгельм Телль символизировал полный разрыв символической пуповины, которая связывала его с домом и всем тем, что было с ним связано в плане тотемов и табу. Первая картина художника, посвященная этой теме, называлась просто &quo ...